Сейчас вечер, и на улице темно. Я приехал в забегаловку, где продается суп баксо. Это единственное, что здесь можно поесть, однако, готовят его здесь отменно. Именно ради этого супа я сюда и приехал.
Кафе очень маленькое, размером с типовую кухню. Здесь умещается лишь стеллаж, за которым хозяйка готовит суп, и два стола. За задним столом я как раз и сижу. На столе клеенка оранжевого цвета, прибитая маленькими гвоздиками по краям. Стены покрашены в зеленый цвет, и я могу видеть, как по ним проходились валиком. Мне нравится сочетание зеленого и оранжевого.
У стеллажа стоит хозяйка этого заведения. Она же повар, и официантка, и кассир. Приготовив очередную порцию супа, она поворачивается ко мне и спрашивает: bakso?
Я показываю ей указательный палец и на всякий случай поясняю свой жест: satu. Она улыбается, отворачивается и начинает готовить.
Справа от меня к стене приставлен узкий столик — полноценный стол тут бы не поместился. За столом едят две молодые индонезийки: одна в голубой, другая в красной футболке. Они сидят ко мне спиной. У них, как, впрочем, и у всех здесь, черные как уголь волосы. На столе, рядом с ними лежат их мотоциклетные шлемы белого цвета. На пластмассовой табуреточке брошены их толстовки. Правее них на холодильнике, в котором хранятся напитки, стоит цветок в горшке. На стене рядом с ним висит овальное зеркало в розовой пластмассовой рамке. Вид дешевого зеркала и цветка в горшке напоминает мне бедную российскую квартиру, и этим мне, наверное, так мило это место.
Металлический стеллаж, за которым происходит весь процесс готовки, состоит из рабочей поверхности и нескольких полок. Каждая полка занята чем-то необходимым для приготовления супа. Слева лежит лапша, скрученная в отдельные клубочки. На полке выше лежат овощи. По центру стоят тарелки в две невысокие стопки. Над ними — емкость соусом. На полочках справа лежит основной ингредиент супа — мясные тефтельки.
Хозяйка берет сверху тарелку, далее отработанным до автоматизма движением берет каждую из трех бутылок с разными соусами, стоящими перед ней, и добавляет их по очереди. Затем поварешкой зачерпывает бульон и наливает его в тарелку. Дальше добавляется лапша, нарезанные заранее овощи и тефтельки.
Хозяйка приносит мне суп. Однако я не буду его есть, пока не приправлю его по своему вкусу. Здесь делают суп специально не приправленным, позволяя посетителям это сделать на свой вкус. На столе передо мной стоят две бутылки с соусами. В одной — сладкий густой, в другой — соус чили. Я наливаю два соуса в одинаковой пропорции, перемешиваю, но суп остается не достаточно острым. Для этого в пластиковой баночке, прикрытой от мух крышечкой, стоит самбал. Этот соус, состоящий только из перемолотых высушенных стручков чили, по-настоящему острый. Я кладу всего лишь чайную ложку, и знаю, что этого уже будет слишком. Я пробую. Первые ощущения — горячо и остро! Я не могу определить, где заканчивается горячо, и начинается остро. Они сливаются воедино, и мне приходит в голову мысль, что неспроста в английском эти слова звучат одинаково — hot.
За это время на улице собралось несколько человек, ждущих своей очереди заказать суп и забрать его с собой. Они стоят в шлемах и болтают с хозяйкой. Для них она разольет суп в полиэтиленовые пакетики.
На улице мимо кафе проносятся мотоциклы с включенными фарами. Асфальт все еще влажный от постоянного дождя, льющегося уже несколько дней. Свет фар отражается в асфальте, и у меня снова дежа вю. Это я часто наблюдал осенью, возвращаясь домой затемно. Через дорогу заканчивает работать шиномонтажная мастерская. Уже восемь часов вечера.
